Кантемир Балагов задумал еще в России, в родном Нальчике снять фильм, который в итоге стал «Вареньем из бабочек». Идея зрела, но до съемок дело так и не дошло, а потом стало уже поздно: события 2022 года отрезали не только возможность режиссера снимать в своем городе, но и саму дальнейшую жизнь в России.
Эмиграция не задавила упрямое желание довести до конца именно этот сценарий, но в чужой, незнакомой, непохожей стране идею пришлось перекраивать так же, как самому Балагову приходилось адаптироваться к новой жизни.
Из Нальчика герои переехали в Нью-Джерси, местных актеров сменили голливудские, не менее проникнувшиеся материалом: говорят, Барри Кеоган за время подготовки к роли выучил больше черкесских фраз, чем когда-либо знал сам Балагов. Черкесская речь звучит и из уст Гарри Меллинга, и Райли Кио, позволяя героям сохранить если не место, то идентичность. Идентичности вообще посвящена немалая часть фильма — это нечто новое, что вряд ли болело так же у Кантемира образца 2021 года, как болит сейчас.
В центре сюжета — черкесская семья: сын, отец и мачеха. Азик — шеф-повар семейной закусочной черкесской кухни; о его дэленах по городу ходят легенды, а владелец нового фешенебельного ресторана отчаянно пытается переманить его к себе. Дэлены по семейному, тщательно хранимому рецепту Азик подает с вареньем из бабочек, как он его называет. Азик у Кеогана заботливый, дурашливый и живой: он рассказывает байку о том, что они с Моникой Беллучи родня через общую черкесскую прабабку, передвигается по гостиной кувырками и врубает сигнализации всех машин на улице, случайно задев всего одну. Апофеозом его спонтанности и эксцентричности становится пеликан, которого он притаскивает с улицы домой в подарок нерожденной дочери. Старший сын, Темир, с подростковым максимализмом боготворит отца. Выиграв чемпионат по рестлингу, он рассказывает в интервью о легендарных дэленах и подкрепляет свои слова фотографиями. У них дома часто зависает кузен Азика Марат, отвечающий за дурацкие авантюры в их семье на пару с братом и на несчастье остальной семьи.
Если бы фильм снимался в Нальчике, он определенно оказался бы еще более нишевым и отданным на откуп зрительскому пониманию, в то время как собравшее звездный каст «Варенье из бабочек» волей-неволей вынуждено больше объяснять культуру и контекст, чего Кантемир явно не любит. В этом он прав по-своему, ведь кино не обязано становиться энциклопедией всего, с чем никогда не сталкивался зритель, в ущерб собственной внутренней логике. Но недостаток интуитивной ясности играет плохую шутку, когда в контексте слишком много специфики; в этом плане та же «Анора» куда проще для понимания иностранного зрителя, потому что под ногами у нее более знакомая зрителю плитка Брайтон-Бич. Жизнь в США едва ли похожа на кавказский быт, но это как раз реалистично: можно вывезти кабардинца из Нальчика, а вот Нальчик из него — как известно. Герои Балагова — упрямые и гордые, принципиальные и категоричные, и это их огромная движущая сила, порой приносящая больше ущерба, чем пользы.
У Балагова всегда были очень тактильные, очень телесные фильмы: звуки, крупные планы, фрагменты тел, которые будто не показывают ничего конкретного и все равно вызывают дискомфорт. Он обожает переклички, параллели, выверенные детали, с которыми орудует красиво — красоту эту увидят, кто окажется достаточно внимательным, ведь порой кажущиеся случайными детали выстреливают самым спонтанным образом.
Перед премьерным показом Балагов говорил, что это фильм о неловкости, а неловкость — форма искренности. Я бы добавила, что неловкость — очень мощная эмоция, которую не так-то просто забыть, и она рождает очень яркие воспоминания. Случайно задеть машину; впервые оказаться кожа к коже, спиной к спине; совершить самое страшное признание лишь для того, чтобы выяснить, что тебе все равно никто не верит. Зато верят в более удобную, менее стыдную правду, социально более приемлемую, которой проще посмотреть в глаза, ее проще озвучить, уложить в голове, наделить напускным достоинством.
Балагов говорил, что эта история — сказка, и это действительно фильм о мифе. О позолоте отцовской фигуры, о перерождении, о домашнем пеликане и варенье из бабочек.
Фильм был просмотрен во время Каннского кинофестиваля 2026 года.