Ас-Сират. Мост, подвешенный над Адом, по которому нужно пройти, чтобы попасть в Рай. Проходя по ас-Сирату, человеческая душа подвергаются допросу о правильности соблюдения своих религиозных обязанностей: имана, молитвы, милостыни, паломничества в Мекку, ритуального очищения и ответственности перед родными. Так же, как ас-Сират становится опасным проводником, подобным натянутому канату, уже фильм «Сират» прорезает героям путь между надеждой и отчаянием, цивилизацией и разрухой, жизнью и смертью.
Гористая местность на юге Марокко в пустыне Сахара. Отец и сын, Луис и Эстебан, отправляются на рейв в поисках дочери и сестры, Мар. Но рейв едва успевает начаться, как его разгоняют военные, и Луису с сыном и их собакой приходится присоединиться к небольшой группе, спешно направляющейся на другой рейв.
Вступительная сцена установки огромных колонок монотонна и тягуча, гипнотична и усыпляюща — но в то же время вызывает дискомфорт, ощущение полной дезориентации, будто настраивая зрителя на то, чтобы он не усыплял бдительность. Фильм не заинтересован в том, чтобы сглаживать углы — он требует терпения и готовности подчиниться его ритму. С первых же минут он диктует свои правила, заставляя привыкать к волнам электронной музыки и входить в ее ритм, как делают это толпы людей в кадре. Монтаж устроен почти садистски: сцены плавно перетекают друг в друга, и время становится эластичным, танущимся во все стороны.
Так проходит первая половина фильма, больше напоминающая умиротворенный роуд-муви о группе кочевников, вынужденных притираться к чужакам, запрыгнувшим в их автобус. У «Сирата» довольно простой сюжет, так что, несмотря на почти двухчасовой хронометраж, он неожиданно скуп на развитие истории. В нем нет классической завязки, конфликта и его эскалации; взамен он предлагает непрестанное вибрирующее напряжение и транс.
Фильм существует в состоянии постоянного движения вперед, и чем дольше он длится, тем становится очевиднее, что все это время Оливер Лаше намеренно вводил зрителя в заблуждение, заставляя думать, что до самого финала все пройдет в том же монотонном ритме. Но наступает момент, когда радио ловит сообщения о глобальном конфликте, и внешний мир беспощадно вторгается со всем своим произволом, милитаризацией и закрытием границ. Наступает момент, когда ровное полотно с резким звуком разрывается напополам — фильм будто хватает тебя за горло, мешая вдохнуть, и проходится артиллерийской очередью, пробивая грудную клетку. Оказывается, что он не про эскапизм, а про то, что ты можешь забраться далеко в пустыню, раствориться в музыке и танцевать, пока не забудешь свое имя, но все, от чего ты бежал — геополитика, авторитаризм, насилие — неизбежно догонит и постучит тебе по плечу, заставляя обернуться.
С этого момента ничто в пульсирующем ритме «Сират» нельзя назвать уместным, ожидаемым и легко объяснимым. Когда музыка обрывается, в резкой, пронзительной тишине рождаются самые темные, самые жестокие сцены фильма. Происходящее превращается в тревожный кошмар, контрастный душ, обжигающий ледяной водой в непредсказуемом, изорванном ритме.
Это неистовая сенсорная атака, призванная лишить чувства безопасности и покоя.
Первобытный и изменчивый, больше напоминающий ритуальный танец, «Сират» оказывается миражом в пустыне, маскирующим пропасть.
Главная метафора полного поэзии фильма Оливера Лаше, тонкий мост ас-Сират обрачивается судом над Луисом. Его экзистенциальные мучения связаны именно с чувством ответственности перед близкими. Луис явно чувствует вину, возможно, считая себя причиной бегства дочери. К сожалению, его вина и страдания только растут со временем, забираясь так же глубоко в сердце мужчины, как путь каравана — в безжизненную пустоту пустыни.
«Сират» — фильм, который необходимо смотреть на большом экране, чтобы полностью ощутить его энергию. Это важно, ведь он рассчитан на то, чтобы его прочувствовать — иного выбора у зрителя нет, ведь он ничего не объясняет. Это жестокое напоминание, что путь важнее цели, а смысл кроется в движении, а не в пункте назначения.
Фильм был просмотрен в рамках Каннского кинофестиваля 2025 года.