Андерс Томас Йенсен — редкий режиссёр, который умеет превращать абсурд в универсальный язык, понятный любому, кто хотя бы раз сталкивался с собственными травмами и страхами. В «Последнем викинге» он вновь балансирует между провокационной комедией и пронзительной семейной драмой, рассказывая историю двух братьев, чьи попытки обрести себя выглядят одновременно смешными и невыносимо грустными.
Сюжетная завязка нарочито нелепа. Анкер (Николай Ли Каас), отсидевший пятнадцать лет за неудачное ограбление, выходит из тюрьмы, чтобы забрать спрятанную братом Манфредом (Мадс Миккельсен) добычу. Проблема в том, что Манфред страдает диссоциативным расстройством личности и искренне считает себя Джоном Ленноном — безумцем в круглых очках, готовым выброситься из окна, лишь бы не услышать собственное имя. Братья отправляются в бывший родительский дом, ныне популярный Airbnb, где сталкиваются с ещё большей порцией бытового абсурда.
Но «Последний викинг» — это не просто набор эксцентричных гэгов. Сценарий Йенсена тщательно сконструирован: каждая шутка и каждая отсылка к Beatles, ABBA или Бастеру Китону раскрывает слои прошлого, словно археологическая экспедиция вглубь семейных травм. Комическое становится трагическим, и наоборот: зритель смеётся над Манфредом, затем ловит себя на стыде, а потом с неожиданной нежностью проникается к нему сочувствием.
Главная сила фильма — в химии постоянных актёров Йенсена. Николай Ли Каас и Мадс Миккельсен играют так, будто знают друг друга всю жизнь: первый — сдержанный и агрессивный, второй — смешной и бесконечно печальный. Миккельсен, больше известный широкой публике по ролям злодеев и интеллектуалов, выдаёт здесь невероятно уязвимую игру. Его герой напоминает одновременно Дон Кихота и печального клоуна из немого кино: смешной, жалкий, трагический, отчаянно цепляющийся за собственные иллюзии, потому что без них он не сможет выжить.
Йенсен умело избегает главного риска — фильм не превращается в насмешку над психическим расстройством, хотя безумие здесь и становится главным источником юмора. «Последний викинг» выстроен тонко и точно: история о мальчике, притворявшемся викингом, чтобы защититься от жестокого мира, рифмуется с абсурдным сюжетом о племени, добровольно отрубившем себе руки ради равенства. Эти две параллели объединяет простая и горькая мысль: желание защитить и выровнять всех — иллюзорно, а попытка подавить индивидуальность ради коллективного спокойствия — бессмысленна и жестока.
Символизм Йенсена не прямолинеен, а сам фильм, начинаясь с абсурдистской анимации, заканчивается проникновенным высказыванием о том, что любить и принимать близкого человека часто означает терпеть его безумие, а не пытаться исцелить его любой ценой.
В итоге «Последний викинг» оказывается именно той редкой разновидностью авторского кино, которая одинаково комфортно чувствует себя в фестивальном зале и на широком экране, у интеллектуального зрителя и публики, привыкшей к жанровому кино. Это кино, способное заставить смеяться, плакать и задавать вопросы — не только о героях, но и о самих себе. И именно поэтому это один из главных фильмов этого фестивального сезона.
Фильм был просмотрен в рамках Венецианского кинофестиваля 2025 года.