Джуд Лоу: Я думаю, что участие в этой команде и работа над этим проектом стало для меня способом изучать тему власти. Этот конкретный эпизод был частью моего стремления понять, что такое власть. К сожалению, я не могу дать окончательного ответа — для меня она слишком изменчива. Я вижу её в том, как человек воспринимает мир и чего хочет от него получить. Для меня власть — это контроль над собственным опытом и тем, что ты выбираешь прожить в жизни. И я понял, что это во многом определяется довольно простыми личными решениями.
Джуд Лоу: Для меня важным было найти эмоциональное зерно, которое мотивирует сцену. Я ощущал этот внутренний конфликт: внешне показывать очень мало, но внутри чувствовать и проживать огромное, и именно в этом был ключ. Честно говоря, для меня всё стало откровением, потому что я знал о нём очень мало, и потому он превратился в предмет, который я хотел всё глубже изучать. Как сказала Оливье, речь идёт не только о нем как об индивидууме, но о целом, а он лишь отражает это в себе. Это история о восстановлении чувства собственного «я» после тяжёлого унижения, и я думаю, что это было важно показать не только в широком контексте, но и через конкретного человека.
Мы с Оливье довольно рано обсудили, что это не должно быть пародией на Владимира Путина и что я не буду прятаться за гримом и протезами. Конечно, у нас была отличная команда по гриму и волосам, и мы пользовались множеством референсов из того периода его жизни, стараясь найти сходство — но не буквальное, а скорее знакомое, узнаваемое в общих чертах. Честно говоря, удивительно, чего можно добиться с хорошим париком.
А если говорить о «позитивном» — ну, я выучил дзюдо. Это было моим личным положительным опытом, который я взял для себя. Но если отвечать прямо, то я бы сказал: нет.
Пол Дано: Если же просто назвать такого персонажа, как Баранов, «плохим», это было бы огромным упрощением, которое принесло бы больше вреда, чем пользы. Важно задаваться вопросом «почему» и смотреть в серую зону, даже если это пугает, потому что это лучше, чем скатываться в чёрно-белое восприятие.
Оливье Ассаяс: Я хочу подчеркнуть, что никогда не ставил себе целью показывать имитацию Владимира Путина. Для меня было важно работать с актёром, который сможет уловить все сложные нюансы персонажа и воссоздать его изнутри. Я хотел показать не буквально Путина, а скорее ту часть власти, которую он воплощает. Мне нужен был актёр с силой, интеллектом и редким умением присвоить себе характер, но при этом не быть похожим на Путина внешне, а стать сосудом для того, что он символизирует — не физически, а в интеллектуальном и историческом смысле. И в нынешнем историческом моменте, через который мы проходим, это оказалось особенно важным.
Том Старридж: Сидоров — вымышленный персонаж, поэтому работа с материалом отличалась от остальных. Конечно, я читал всё, что мог, смотрел документальные фильмы, но в итоге это скорее шло в копилку моего личного образования и любопытства. Самое ценное исследование для меня происходило уже в диалоге с коллегами, через совместную работу — так я постепенно открывал для себя героя.
Мне кажется, в случае с Сидоровым опасно пытаться свести его к одной теме или посылу. Он олицетворяет определённый тип оппортунизма и жадности, которые в системах власти могут и вознаграждаться, и наказываться. И было интересно изучать людей, проживших похожие судьбы, чтобы лучше понять, как работает эта логика.
Джеффри Райт: Как сказал Оливье, это очень конкретный фильм о конкретном месте, но он имеет глобальные последствия для всех нас. Мне важно в этом контексте сопоставление: есть своя русская история, есть и своя американская, противоположная ей. Да, у нас были импульсы к фашизму, к автократии и другим порокам, но с самого начала в Америке существовала идея, что мы можем быть лучше — даже в пределах собственных «первородных грехов». Мы верили в возможность стремиться к утопическому совершенству. И если эта вера потеряна, как сейчас, то мы превращаемся в то, что показано в фильме. Поэтому частью моего исследования было понять, почему эту историю нужно рассказывать именно сейчас и особенно — почему её необходимо видеть и обсуждать в Америке.