Дэвид и Лионель, два студента бостонской консерватории, одним вечером сходятся на почве любви к народным балладам, которые рождаются среди простых людей в деревнях: Лионель сам вырос на ферме, Дэвид каждое лето совершал путешествия со своим дядей. Молодые люди сходятся, затем Дэвид собирается на войну, а спустя пару лет приглашает Лионеля составить ему компанию в проекте консерватории, для которого они должны проехаться по северу страны и записать баллады на восковые цилиндры.

Херманус снимает любовь так, будто бережно держит её пинцетом, боясь сломать неосторожным движением: народные напевы звучат как колыбельные, разговоры о будущем — как реплики шёпотом в читальном зале. О’Коннор искрится уязвимой бравадой, Мескал отвечает формальной сдержанностью, и в этой паре каждое «может быть» звучит громче прямого признания. Сам фильм выверенно красив: древесные тени, густые тёмные ткани, ни одной лишней краски, чтобы не спугнуть меланхолию. В сценах же послевоенного одиночества он прорезается внезапной теплотой: то ли это эхо тех песен, то ли звук жизни, в которую герои так и не решились нырнуть.

Это фильм о невозможной любви, в котором переплетаются счастье, беззаботность, долг, сожаление и скорбь — история переливается ими от яркого блика до кромешной тени. Здесь не поднимается никаких новаторских тем, но о вечном Херманус говорил очень лирично, аккуратно, шелковыми нитями вплетая в канву фильма красивые маячки.

Сердце фильма — конечно же, музыка. Мне кажется, можно вечно слушать голоса Джоша О’Коннора, Пола Мескала, мужчин, женщин и детей, поющих о любви и смерти. Собственно говоря, с нетерпением жду саундтрека.

Фильм был просмотрен в рамках Каннского кинофестиваля 2025 года.