Искусственный интеллект давно стал частью кинопроизводства. Его следы можно найти и в блокбастерах, и в фестивальном кино, и даже в документалистике. Он давно участвует в создании спецэффектов, анимации, цветокоррекции и в реставрации старых фильмов. Алгоритмы позволяли режиссёрам дорисовывать целые сцены и исправлять ошибки съёмки. Но в последние годы его влияние выходит за рамки привычных технологий.
Голливуд только оправился от забастовок, где одной из ключевых тем был страх перед заменой актёров и сценаристов нейросетями. После месяцев переговоров индустрия пришла к компромиссам, но это лишь успокоило массы — вопросы никуда не исчезли. Напротив, теперь они встают ещё острее: если раньше ИИ использовали в основном в блокбастерах, то теперь он всё чаще появляется в авторском и фестивальном кино. На этот раз дискуссия вспыхнула с новой силой — уже не вокруг теоретических рисков, а вполне конкретных фильмов.
Где ИИ применяется уже давно?
Разговоры о потенциальных угрозах ИИ возникли лишь недавно, хлтя технологии искусственного интеллекта незаметно проникали в кинопроизводство уже десятилетиями. Они помогали в визуальной обработке, анимации, звуковом дизайне, и их присутствие воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Их можно найти ещё в работах Джорджа Лукаса, Джеймса Кэмерона и Питера Джексона, когда цифровая обработка только начинала открывать новые возможности.
В «Терминаторе 2» (1991) впервые использовали сложные CGI-анимации для жидкого металла T-1000, которые теперь можно было бы создать за считанные минуты при помощи нейросетей. В «Форресте Гампе» (1994) Том Хэнкс «взаимодействовал» с историческими личностями, хотя на тот момент это казалось революционной технологией.
Одним из первых случаев, вызвавших общественный резонанс, стало цифровое «воскрешение» Питера Кушинга в «Изгое-один» при помощи технологии под названием Deepfake, где алгоритмы помогли создать реалистичную версию актёра, ушедшего из жизни ещё в 1994 году. Но множественные дискуссии оказались не в состоянии затормозить технический прогресс, и в сериале «Мандалорец» цифровая версия молодого Люка Скайуокера выглядела уже более естественной, чем в «Изгое-один», что показывает, насколько быстро развиваются технологии.
В «Ирландце» Мартина Скорсезе ИИ использовали для омоложения Де Ниро, Аль Пачино и Джо Пеши, что позволило им сыграть своих персонажей в разные периоды жизни без привлечения других исполнителей.
Поскольку в последние годы технологии стали ещё совершеннее, их использование стало более повсеместным. В «Флэше» появление Кристофера Рива вызвало споры, поскольку было выполнено без согласия его семьи. В пятой части«Индианы Джонса» ИИ позволил показать на экране молодого Харрисона Форда, и хотя сам актёр поддержал эту идею, факт использования нейросетей в таком масштабе снова поднял вопросы о границах допустимого.
ИИ использовали и в классическом кино: при реставрации «Лоуренса Аравийского» (1962) алгоритмы помогли восстановить цвета и убрать дефекты. В «Крестном отце 3» (2020) режиссёрская версия фильма Фрэнсиса Форда Копполы была частично изменена с помощью ИИ для исправления некоторых сцен.
ИИ в фестивальном кино
Если раньше искусственный интеллект воспринимался как естественно как инструмент создания зрелищных фильмов, то теперь он стал постепенно находить своё место и в авторском кино. В конце года сразу несколько фестивальных работ привлекли к себе внимание тем, что в их производстве использовались нейросети.
В «Эмилии Перез» ИИ использовали для расширения вокального диапазона ведущей актрисы фильма, Карлы Софии Гаскон. Её голос был смешан с голосом французской певицы Камий, соавтору музыки для фильма. Это позволило добиться нужного звучания в музыкальных номерах, но снова подняло вопрос: насколько мы слышим именно исполнительницу, если её голос частично заменён?
В «Бруталисте» нейросети применялись для коррекции речи на венгерском языке, на котором говорили Эдриан Броуди и Фелисити Джонс. Монтажёры сначала пытались исправить акцент с помощью традиционного ADR (автоматической замены реплик), но этот метод не дал нужного результата. В итоге было принято решение использовать ИИ, чтобы добиться большей аутентичности произношения.
Технологии всё чаще применяются не только в визуальных аспектах, но и в работе с актёрами, откуда вытекает множество вопросов. Если нейросети могут изменять голос и речь исполнителя, насколько мы по-прежнему видим именно актёрскую игру, а не её цифровую обработку?
Будущее ИИ в кино: инструмент или замена?
Нейросети открывают новые возможности. Они ускоряют кинопроизводство, делают его дешевле, быстрее, технологичнее, расширяют границы возможного, помогают улучшать качество аудио и визуала. Но чем больше алгоритмы вмешиваются в работу актёров, тем острее звучит вопрос: кто в конечном итоге создаёт образ — исполнитель или технология?
Если голос актёра можно заменить частично или полностью, можно ли это считать его игрой? Если акцент корректируется нейросетями, а лицо омолаживается цифровым образом, где заканчивается реальное исполнение? Технологии уже проникли во все аспекты кинопроизводства, и в ближайшие годы этот процесс только ускорится. Но останется ли кино пространством живых эмоций, случайностей и импровизаций, или же оно превратится в симуляцию, где роль живого человека постепенно отходит на второй план?
Индустрия уже не может игнорировать эти вопросы. Технологии неизбежно становятся частью творческого процесса, но пока неясно, какую роль они займут в будущем: станут ли инструментом для помощи, или в конечном итоге актёрская профессия окажется в тени алгоритмов.
Эти вопросы ещё долго будут звучать на фестивальных площадках, в пресс-центрах и за закрытыми дверями студий. И от того, как на них ответит индустрия, зависит, каким будет кино будущего.