Едва ли в современном мире кинематографа найдется много настолько разноплановых режиссеров, как Ричард Линклейтер. Что общего у снимавшегося 11 лет «Отрочества», задорного «Хитмэна» и поскрипывающей зашумленной пленкой кинохроники «Новой волны»? Страсть, широко разбросанный интерес к кино и отсутствие страха ошибаться — три стержня, вокруг которых строится фильмография режиссера.
Как прожженный синефил, Линклейтер давно увлечен французской новой волной, а мечту снять фильм о съемках годаровского «На последнем издыхании» и вовсе вынашивал десять лет. Но теперь фильм вышел в свет, заслуженно и символично дебютировав на Каннском кинофестивале, с которого начинается и кропотливая реконструкция 1959 года, когда Франсуа Трюффо получил пальмовую ветвь за лучшую режиссуру «Четырехсот ударов».
Этот триумф пришелся рыбьей костью поперек горла критику знаменитого Cahiers du Cinéma Жану-Люку Годару, который собирался проверить собственное утверждение о том, что лучший способ рецензировать фильмы — это снять фильм самому, но уже опаздывал в сравнении с собственными коллегами по журналу, которые один за другим — Клод Шаброль, Жак Риветт, Эрик Ромер, а теперь и Трюффо — уже дебютировали в кино.
«Новая волна» Линклейтера подобна старой пленке, обнаруженной случайно где-то на чердаке — настолько она следует документальной точности, развешивая таблички с именами всех знаковых кинематографистов того времени, стоит им посмотреть прямо в камеру; настолько режиссер старался передать дух эпохи. Даже полностью цифровые кадры Давида Шамбиля напоминают старинную камеру Cameflex, какую использовал на съемках Годар. Париж 1959 года — это клетчатые пиджаки и фетровые шляпы, это джаз, это узкие улочки и кафе со старыми деревянными стульями. Это дух свободы и революции в искусстве и кино.
Фильм изобилирует афоризмами Годара, на которые он был щедр при жизни, включая и: «Все, что нужно для фильма — это девушка и пистолет». Так одной фразой можно описать и подход Годара к режиссуре. Полного сценария «На последнем издыхании» никогда не существовало — это была импровизация на ходу, а съемочный день заканчивался тогда, когда у Годара иссякали идеи. Никто до него, балансировавшего между интеллектуальной претенциозностью и своевольной загадочностью, не использовал настолько хаотичный подход уличных съемок, когда реплики актерам подсказывались прямо из-за камеры; с таким подходом фильма легко могло и не быть вовсе, если бы где-то не хватило вдохновения или что-то еще пошло не так.
Отдавая дань уважения, Линклейтер не стремится подражать Годару напрямую, не копирует эстетику «На последнем дыхании» полностью, хотя и перенимает многое. Вместо этого он ищет новые, местами неожиданные ракурсы и подстегивает своих актеров не думать о том, что это историческая реконструкция, а жить моментом сейчас, погрузиться в воспоминания тех, кто там был, оказаться в том самом Париже 1959-го.
На этом моменте стоит поговорить о подборе актеров. В наши дни, когда в байопиках нередко чувствуется пренебрежение внешним сходством актеров, кастинг «Новой волны» старается следовать именно этому принципу, но кроме того — избегать громких имен, чтобы не отвлекать зрителя от сюжета. Все актеры невероятно похожи на свои прототипы, отчего сцены съемок «На последнем дыхании» в ленте Линклейтера выглядят особенно убедительно. Обри Дюллен и Зои Дойч удивительно похожи на Бельмондо и Сиберг, а Гийом Марбек носит роль Годара в его неизменных солнцезащитных очках, как хорошо подогнанный костюм; даже голосу режиссера он подражает с такой точностью, что забываешь, что это актерская игра.
Безусловно, заядлый синефил получит от просмотра «Новой волны» намного больше удовольствия, чем неискушенный зритель, — это наглядно показал Квентин Тарантино на премьере фильма в Каннах, не скупясь на восторженные слова лично режиссеру прямо на моих глазах, пока вокруг не утихали аплодисменты. Хотя, пожалуй, любому будет трудно устоять перед тем потоком энергии, азарта и творческой вседозволенности, который сбивает с ног смотрящего. «Новая волна» — это и самое искреннее любовное послание кино, и кропотливое запечатление одного из самых знаковых моментов в истории кино, и личная благодарность Годару и всем причастным к французской новой волне.
Фильм был просмотрен в рамках Каннского кинофестиваля 2025 года.